Лягушка в молоке [СИ] - Анастасия Анфимова

Но её новые сородичи пристально следили за пляской Колдуна, оценивали каждое движение, внимательно вслушиваясь в беззвучные выкрики. Внезапно девушка с удивлением заметила, что тоже стала дёргаться в ритме, задаваемом глухими ударами по натянутой коже. «Не хватало ещё запрыгать тут с ним вместе, — опомнившись, фыркнула она. — Получится парный танец придурков!»

Рухнув на траву и проблевавшись, Колдун что-то пробормотал склонившемуся над ним вождю. Белое Перо, резко выпрямившись, приказал Ловкому Сычу помочь уложить старика на расстеленную волчью шкуру.

По толпе пробежал тревожный шепоток. Заинтересовавшись, девушка прислушалась к разговору стоявшей рядом пары. Весенний Волк, обращаясь к жене, тихо сказал:

— Предки передали, что вместе с жёлудями в наши корзины может попасть и беда.

Женщина, перехватив заинтересованный взгляд Фреи, резко отвернулась.

Однако не всё оказалось так плохо. Расторопная Белка, наблюдавшая за сеансом практической первобытной магии в компании соседок, потом разъяснила, что толстяк частенько делает подобные мрачные предсказания.

— Когда сбываются, — вздохнула она, привязывая ремень к корзине. — Когда нет. Прошлый год кабанами стращал. Хорошо, предки отвели беду, и ничего не случилось.

На сбор жёлудей выходили почти всем родом. При этом мужчины не только охраняли женщин от диких зверей, кабанов, медведей, горных львов. Но и принимали непосредственное участие в процессе, обстукивая ветви дубов крепкими палками. А ловкие «рысята» забирались в кроны, стряхивая жёлуди вниз.

Этот день считался как бы полупраздничным. Первую набранную корзину вечером поставили у священного столба предков. Там же развели костёр, на котором зажарили двух годовалых поросят.

Фрее тоже пришлось идти на пир. Не оставаться же голодной? Расторопная Белка наотрез отказалась готовить мясо, а грызть твердокаменные лепёшки как-то не хотелось. Там девушку подстерёг Глухой Гром, уже получивший от Мутного Глаза согласие на их брак, и поэтому чрезвычайно довольный собой.

— Ты правильно поступила, что решила подождать до праздника Саненпой, — одобрительно, но со своим обычным высокомерием заявил он. — Мы поступим так, как полагается по обычаям Детей Рыси.

«Я бы и дольше подождала», — раздражённо подумала Фрея, чувствуя, как жирная, ароматная кабанятина становится безвкусной от одного присутствия будущего супруга.

Он ещё что-то говорил, а девушка лихорадочно искала повода избавиться от его компании.

— Я пойду, отнесу Мутному Глазу мясо, — не смогла придумать ничего лучшего Фрея. — А то у него спина разболелась. В вигваме лежит.

— Да я его тут недавно видел, — удивился молодой охотник, оглядываясь.

Девушка затаила дыхание. К счастью, вздорный старикашка не попался на глаза Глухому Грому. Зато он напросился её проводить. Едва пламя костра скрылось за вигвамом, охотник, быстро шагнув к ней, по-хозяйски положил руки на талию.

— Сегодня не праздник Первого снега! — попыталась она вырваться.

Но аратач уверенно и вместе с тем мягко притянул девушку к себе. Та упёрлась ему в грудь, чувствуя под ладонями твёрдые, словно отлитые из камня, мускулы.

— Ты не должна меня бояться, — проговорил Глухой Гром голосом, полным нежности и ароматом с рождения не чищеных зубов. — Я никому не дам тебя обидеть. Ни зверю, ни человеку, ни злому духу. Со мной твой желудок всегда будет полон мяса, а лоно — радости.

— Отпусти меня! — попросила Фрея.

Лежащие на талии сильные руки и последнее обещание будущего супруга не вызывали у неё большого восторга, но и блевать уже не тянуло. Быть может, через какое-то время она вновь станет нормальной женщиной. Но тут девушка вновь вспомнила, как Глухой Гром бил её. Нет, только не с ним!

— Мне надо отрастить косы. Иначе это будет неправильно.

Фрея произнесла эти слова машинально, однако они подействовали. Мужчина отступил.

— Мудрые слова, — произнёс он даже с некоторой долей уважения.

Остаток пути до вигвама аратач рассказывал, какой он замечательный охотник, как его уважают родичи, и как он обязательно станет старейшиной или даже вождём. Не доходя десятка шагов до погасшего очага, девушка попрощалась с молодым честолюбцем.

Как она и думала, в жилище никого не оказалось. Поужинав, Фрея легла спать с нехорошим предчувствием, мучившим её после разговора с Глухим Громом.

Старики вернулись поздно. Едва войдя в вигвам, Расторопная Белка накинулась на приёмную дочь, только что успевшую задремать к этому времени.

— Ах ты, дрянная девчонка, погубить нас хочешь?! Мало мы тебе добра делали?! Пусть отсохнет твой поганый язык! Пусть Владыка вод навсегда спрячет тебя в самом глубоком и вонючем болоте!

— Да в чём дело?! — взвилась девушка, переводя недоуменный взгляд с брызжущей слюной старухи на озабоченного Мутного Глаза.

Через четверть часа ругани и причитаний Фрея выяснила, что их встретил Глухой Гром и рассказал о мнимой болезни старика. Вот они и решили, что приёмная дочь задумала наслать хворобу на Мутного Глаза.

— Да я просто хотела, чтобы он от меня отстал! — в отчаянии закричала девушка, абсолютно сбитая с толку такой неадекватной реакцией аратачей. — Вот я и сказала первое, что пришло в голову. Простите меня. Я не хочу, чтобы Мутный Глаз болел. Пусть живёт, пока не надоест!

Странно, но эти слова как-то сразу успокоили Расторопную Белку.

— Ты настолько глупая, что не смогла придумать ничего лучше, как призвать болезнь в наше жилище?

Фрея скорбно покачала головой.

— Ну откуда мне знать, что мои слова кому-то навредят?! — возопила вконец расстроенная девушка.

— Видно Владыка вод у тебя не только память отнял, но и разум, — глухо проговорил Мутный Глаз. — Разве ты не знаешь, что речь человека слушают не только люди, но и предки, незримо присутствующие рядом с нами, и даже злые духи.

— Я этого не помню, — беспомощно развела руками Фрея.

— Ты должна исправить свой глупый поступок, — решительно заявила Расторопная Белка.

— С радостью! — поспешно согласилась непутёвая приёмная дочь. — Но как?

— Я покажу.

Девушка стала торопливо натягивать платье.

После того, как Мутный Глаз в лучшей рубахе со всеми знаками охотничьей доблести на груди уселся возле алтаря, Фрея взяла поданную старухой головешку.

— Я буду говорить, — наставительно объявила Расторопная Белка. — А ты дуй на него священный дым и повторяй про себя, вслед за мной.

Обречённо кивнув, девушка стала раздувать на конце обгорелого сучка уголёк, а старуха зашептала ей на ухо: